Домой через Нижний парк.

От Хохоевых шел через Нижний парк. 7 часов вечера. Тучи. Но такие родные места! Дубовая аллея, и вировское поле оттуда видно. А я один иду, возвращаюсь к себе в Купчино. Здесь никого родных нет, все люди вокруг чужие. Всё чужое. Немного жутковато.

Поездка в Вырицу

Собор в честь иконы Казанской Божией Матери в Вырице.

Поездка в Вырицу с Борей. Уже в третий раз я там. Никаких особых впечатлений. Не покидала мысль, что в прошлые разы, когда туда ездил, Риточка была дома. А сейчас - и не следовало бы ездить.





Красиво только: озеро, синее небо, облака, сосны, зелень.

Поле, небо, даль

Простор, поле, высокое синее небо, июль, 26-е, 2008-го года, сегодня я одиноко гулял в Пушкине, на Глинке, на Железнодорожной, был в саду. Места родные! Это поле сразу за нашим садом. По тротуару вдоль шоссе раньше часто ходил с работы в сад, к маме, которая уже там была, кричал ей через ограду, чтобы открыла ворота. А после войны, давно-давно, когда был совсем маленький, у нас где-то там был огород, на котром выращивали картошку. Справа же находится хлебзавод - тоже моя история.

Этот дом за железной дорогой (Удаловское шоссе, №24) был всегда. Мы жили в своем доме по соседству и на этот никогда не обращали внимания. Вроде бы он для железнодорожников. Кажется там или где-то рядом когда-то давно жил Боря Колясин.

Украинский художник Сергей Пивторак

Лилии на р. Суле.

Нашел художника, который рисовал Сулу и такие знакомые и родные места - где-то недалеко от Свиридовки. Сергей Пивторак.
http://artnow.ru/ru/gallery/3/3115.html

Сам он живет в Ромнах.

Гулял в Пушкине

Египетские ворота.

Пешком прошел от Египетских ворот до вокзала. Посидел на Октябрьском бульваре на скамейке напротив дома и подъезда Боба. Скамейка, конечно, уже другая, но место то же самое. Сколько там сижено и переговорено! Хороший июльский день, мягкое солнце, листва. Дубы на этом бульваре, которые были до меня и будут после. Кстати, послал себе послание в 2018-й год. На ygeorg@mail.ru Дойдет ли до меня?

На Октябрьском бульваре, "против Боба".

Женя в больнице.

Вчера Женю срочно отвезли в больницу, в Reading Royal Berkshire Hospital. Высокая температура, был без сознания. Судя по всему, у него острый пиелонефрит. Сегодня лучше, но тревога не снята.


1957 г., Женя на Комсомольском озере в Кишиневе. Прекрасный летний день, начало жизни, всё впереди. Хорошее было время!

Вчера, 14 июля, день Бастилии.

Вчера отметился на французском (весьма сомнительном) празднике. В этом году его устроили в Камероновой галерее. Сначала торжественная часть и исполнение гимна, потом фуршет. Б. набросился на еду, я же ни к чему не прикоснулся. Публика, в основном, русская, приглашенная, желающая соприкоснуться с Францией. Неинтересная. Из узнаваемых лиц - только Руслан Линьков (всегда посещает, франкофил).

Подумал: как хорошо, что я не имею отношения к этой публике и что я не живу во Франции. Услышанная французская речь вызывала неприятные ассоциации. А лучше всего - в Пушкине, в парке. Вид на Большой пруд чудесный. Тут я - с раннего детства, это моя территория.

Володе Зарубайло - 61

День рождения Володи Зарубайло, 61. Он первый мальчик, с которым я дружил во дворе, еще до школы.

Зашел к нему в сад - он готовился там отмечать его со своими друзьями. Постояли, поговорили о том, о сём. Собирается на Камчатку.

Июльский вечер. Вид с балкона.

Вечер, половина двенадцатого. Еще один ничем не отмеченный денёк прошел. Всегда жаль, когда проходят белые ночи.

Вышла вторая книга Зоечки

Надо же, Зоечка оставила после себя две книги воспоминаний! Это после ее отъезда на ПМЖ в Англию она стала страдать ностальгией, и много писала о прошлом. Тайно, так, что никто об этом не знал. И оставила всё это, словно бросила бутылку в океан. Бедная Зоечка, как ей было неуютно и "жестко" вдали от родных краев! И уж, как я, вернуться не могла. Просматривал книгу. Женя позвонил, сообщил ему эту новость.

А я – что могу написать и оставить после себя? Ничего!

8 июля 1963 года.

Таллин. 1963 г.
Ровно 45 лет тому назад я поехал автостопом в Таллин. Вот что у меня записано:


"8 июля 1963. Отправился автостопом в Таллин. В Пушкине сел на 473 автобус и доехал до Красного Села. Там добрался до шоссе, ведущего на Таллин. Сразу же мне попалась машина – грузовик – с эстонцем, который шел как раз до самого Таллина. Так что без пересадок. В Нарве с шофером обедали в столовой, я купил гэдээровский журнал “Bunte Illustrierte”. По дороге много разговаривал с шофером, который курил эстонские сигареты "Priima". В Таллине отчаянно искал ночлег, обошел все гостиницы. [Чемоданчик был у меня с собой. Когда шел по городу в этом месте, что на фотографии, чемоданчик открылся, и все мои жалкие пожитки высыпались на тротуар. Так неудобно было перед эстонцами.] Наконец нашел место в комнате транзитных пассажиров на вокзале (за 1 рубль)".

Финский залив в Эстонии.
А утром встал и прогулялся по городу. Трамваем в парк "Кадриорг", опять к морю. Накупил сигарет с фильтром, помню "Vana Toomas" и "Leek" (потом дома щеголял ими). Хорошо было. Никто не знал об этом моем путешествии. На обратном пути, где-то в районе Силламяэ, где шоссе подходит близко к Финскому заливу, попросил шофера остановиться и высадить меня. С крутого берега спустился к морю, хотел его посмотреть. Потрогал воду (пресная... море ненастоящее какое-то).

Вечером дома - у приемника, как всегда Radio Luxemburg и Radio Monte Carlo. Из тогдашнего репертуара помню "Johnny Guitar" (The Spotnicks) и "Tchin-tchin" (Richard Anthony).

Наш дорогой сад

Наш сад, который возделывали с 1952 г., в полнейшем запустении. Всё заросло высоченной травой. Будка, которую так любила мама и которую построили из материалов нашего бывшего пушкинского дома, превратилась в неуютную развалюху. Внутри противно, полы прогнили, кроты нарыли кучи земли, потолок протекает. После проживания там бомжей несколько лет назад весь внутренний антураж изменился. Там осталось мало нашего прошлого, его следов. Вот пришел навестить это место (21 июня 2008 г.), вошел туда, выкурил сигарету, постоял рядом и ушел. Грустно. Жалко. И ничего не поделаешь. Это время ушло, эпоха. Наша жизнь. Настали другие, чужие времена. А теперь - пусть просто будет это место, наше родное семейное место. Продавать не стану.