Забылось, что 21 июня было 25-летие моего знаменитого отъезда во Францию. Тот яркий, солнечный день - помнится. Сборы, в которых помогала Мария Иосифовна. На вокзале все вместе, фотографировались. М.И. подбадривала Риту - "Крепись, Риточка!" Этот заграничный необычный вагон в иной мир. Но уже тогда сковзь предотъездную суету почувствовал неуверенность в своем французском будущем. Чужда мне была Франция, уже не готовился к ней, не учил французский язык как следует. Поздно, старый был, 38 лет. Не время для скитаний. У меня "больших надежд" не было, они были у Риты. Но, с другой стороны, если б не уехал, то было бы у меня совсем иное мировосприятие. Т.е. - и надо было через это пройти. Через это мне не нужное, не моё. Поезд проезжал мимо Александровки. Глянул в сторону Пушкина, нашего дома. В голове промелькнула сумасшедшая идея - остановить поезд и вернуться - туда.
среда, 24 июня 2009 г.
25-летие отъезда во Францию.
На Варшавском вокзале меня провожают во Францию на ПМЖ. В середине - мама.
Забылось, что 21 июня было 25-летие моего знаменитого отъезда во Францию. Тот яркий, солнечный день - помнится. Сборы, в которых помогала Мария Иосифовна. На вокзале все вместе, фотографировались. М.И. подбадривала Риту - "Крепись, Риточка!" Этот заграничный необычный вагон в иной мир. Но уже тогда сковзь предотъездную суету почувствовал неуверенность в своем французском будущем. Чужда мне была Франция, уже не готовился к ней, не учил французский язык как следует. Поздно, старый был, 38 лет. Не время для скитаний. У меня "больших надежд" не было, они были у Риты. Но, с другой стороны, если б не уехал, то было бы у меня совсем иное мировосприятие. Т.е. - и надо было через это пройти. Через это мне не нужное, не моё. Поезд проезжал мимо Александровки. Глянул в сторону Пушкина, нашего дома. В голове промелькнула сумасшедшая идея - остановить поезд и вернуться - туда.
Забылось, что 21 июня было 25-летие моего знаменитого отъезда во Францию. Тот яркий, солнечный день - помнится. Сборы, в которых помогала Мария Иосифовна. На вокзале все вместе, фотографировались. М.И. подбадривала Риту - "Крепись, Риточка!" Этот заграничный необычный вагон в иной мир. Но уже тогда сковзь предотъездную суету почувствовал неуверенность в своем французском будущем. Чужда мне была Франция, уже не готовился к ней, не учил французский язык как следует. Поздно, старый был, 38 лет. Не время для скитаний. У меня "больших надежд" не было, они были у Риты. Но, с другой стороны, если б не уехал, то было бы у меня совсем иное мировосприятие. Т.е. - и надо было через это пройти. Через это мне не нужное, не моё. Поезд проезжал мимо Александровки. Глянул в сторону Пушкина, нашего дома. В голове промелькнула сумасшедшая идея - остановить поезд и вернуться - туда.
Подписаться на:
Комментарии к сообщению (Atom)
Комментариев нет:
Отправить комментарий