Я в самолете 7 января 2015

Лечу из Хитроу в Петербург. Меня встретят Тагир и Терлан, в 00-50 ночи.

На память

Неделю назад вернулся из Турции, где был с Женечкой. С ночи не мог заснуть, сфотографировался. Вот что получилось:

В Турции у меня окончательно отвалилась бородавка под глазом, которая мне была очень неприятна. Вот как я выглядел в августе этого года в Азербайджане, на Каспийском море:

21 июня 1984 года - отъезд во Францию

Как это было драматично - уезжать насовсем! Я чувствовал, что это что-то не то, и была у меня какая-то внутренняя тревога. Но и не ехать тоже было нельзя. Каким бы я был, если б не было опыта жизни во Франции?

Мария Иосиповна вещи мне собирала. Все были нарядные такие, с надеждой. И на меня надеялись. Ай-ай, какое событие!

Мама тут красивая и молодая. Жаль ее. Но все же я искупил вину тем, что она много ездила во Францию и в другие страны, ей там так нравилось.

А теперь - всё в прошлом. Францию не хочу вспоминать. Ничего хорошего там у меня не было.

А это перед отъездом, в июне 1984, в нашем саду. Мама купила мне такой финский костюм - футболка и шорты. Какие мы молодые!

В середине февраля 2014-го

Гулял сегодня с Шамилем около Колонички, также в ВИР зашли. Опять буду повторяться, что там всё знакомо с раннего детства и что это - моя территория. Наверное, когда я умру, то моя душа будет там слоняться.

Вот эти строения, бывшая кочегарка, такие родные. Неизвестно, кто и когда их построил. Во дворе нашем - свалка. Но моя липа, где у меня была наверху заветная скамеечка, до сих пор стоит. Всё то же Московское шоссе - сколько там близких и родным мне людей ходило! Только Володя Зарубайло остался. Но - удалился от меня. А так - все чужие.

Жизнь как-то грустно устроена. И моя жизнь - пустая. Осталось только одно - воспоминание о детских и отроческих годах.

Сегодня моей мамочке исполнилось бы 88 лет

Наверное, это возраст, в котором лучше бы уже не быть. Так наблюдения показывают. Но всё равно непонятно: как это так - был человек и его не стало. Куда делся? И память о нем, в основном, только моя. А ожерелье это еще лежит где-то в шкафах, оно мне попадалось на глаза.

Мама, год примерно 1984. Или раньше. Еще зубы свои. Лицо живое. Не то что у меня. Хорошо выглядит. Радуется обществу. Торжество какое-то с сотрудниками. Более тридцати лет назад.

Вот так, после ухода человека из жизни его дни рождения продолжают проходить каждый год, пока не останется никого, кто бы о них помнил.

Жалко. Жалко нас. Жалко всё.

Christmas in Reading

Может, я в последний раз здесь, в Кавершеме, в нашем домике. Женя ищет новую квартиру.

Вот я сфотографировался 23 декабря на кухне, где по утрам пью чай, пока Женя спит. Так заведено у меня.

А сегодня мы гуляли по берегу Темзы.

Тоже неизвестно. Может, пройдут годы, и эти фото будут удивлять своей удаленностью в прошлом.

Киев, майдан

52 года назад я бродил по Киеву. И в голову не могло бы прийти, что этот город будет ареной таких событий. На майдане и в центре города - более 1 миллиона людей.

Тут здание почтамта на Крещатике...

Я давно здесь ничего не писал

Не писал, потому что потерял этот блог, не мог в него войти. Но потом нашел. А что написать? Что еще один год кончается... Что всегда жаль... Что надо благодарить Всевышнего за то, что у меня всё хорошо и нет жалоб никаких. 17 декабря я должен вылететь в Англию, к Женечке.

А это - мои родные места. И потом, когда-то, я буду витать здесь, надеюсь.

В Пушкине

И сегодня я ездил в Пушкин и бродил по нашим родным местам. Ходил в ВИРе. Столярка

Место, где была лесопилка. Сколько там времени проведено!

В гараже теперь есть приличное кафе. Зашел туда и выпил чаю, выкурил сигарету.

Деревья наши еще сохранились.

И вировское поле...

Только я храню память обо всём этом, о нашем прошлом, об этих местах. Больше - никто. Вот и хожу там.

По нашим родным местам

Я сегодня ездил в Пушкин и посетил там наши дорогие и родные места. Уже есть много такого, что помню и знаю только я один (Женя всё забыл, да его это и не волнует). Так что я один хранитель нашей семейной памяти. А есть вещи, которые исключительно мои, они отдельны от семьи.

Московское шоссе.

Потоптался вокруг дома Аброжевича, №29. Он выглядит грустно, весь заколочен, там никто не живет. Хотя в прошлый раз, год назад, что ли, там жили, кажется, какие-то гастарбайтеры. Отдали бы им, они бы его поддержали.

Московское шоссе, №29

Вировское поле, оно было всегда, оно и есть. И вдали - Нижний парк. Пейзаж, знакомый с раннего детства:

Та липа стоит. Липа, на верхушке которой когда-то была ветка с прибитой доской. Моё укромное местечко, наверное, с года 1958. Я там сидел, полностью отгороженный и скрытый. Помню, что там я еще испанский язык учил. Липа - на месте, но подойти близко к ней не удалось, там глубокий снег. Но и чудо то, что она есть!

В флигеле вировского гаража теперь "автосервис", и там открыли кафе. Это была для меня неожиданность. Как бы в этом месте кафе не должно быть. Я в него зашел. Выпил чаю. Вполне прилично. И странно было, что я в кафе около своего двора и бывшего дома. В окно вид на вировское поле.

Потом прошелся к Главному зданию. Посмотрел на окошко комнаты, где мы жили в 1946-47 г.г. Мама говорила, что когда она в темноте возвращалась поздно вечером из института, то это одно окошко светилось. Там был я.

Начало Дубовой аллеи Нижнего парка. Тоже знакомое с ранних лет жизни.

Небо прояснилось. Повеяло весной. Приближением весны.

Времена новые, чужие, в которых я живу. Все люди - это новые, народившиеся. Ничего нет, кроме этих мест.

Сегодня мамин день.

Сегодня мамочкин день. Ей бы исполнилось 87. 16-го января у нас всегда были гости. "Мамочка страдает" - так иной раз она говорила. Она действительно страдала и больше, чем я. У нее жизнь - не получилась. "Девушка с разбитым кувшином". Жаль.

Маточкин Яр в Свиридовке, сентябрь 1997 г.

И где она сейчас? Где? Есть где-то?

Женя написал:

"Вчера на Риточкин день расцвел амариллис, прилагаю картинку. Я купил его к Новому году, а он расцвел только вчера. Он распускается за один день. Он стоял в комнате Сандро на подоконнике".

Встретили с Женей новый 2013 год

Время не задержалось, встретили Новый год. Посмотрели телепрограммы. Выступила Петюла Кларк со своим Downtown полувековой давности. Я в половине первого лег спать. А сегодня съездили в Mapledurham. Вчера вечером сфотографировались:

Последние деньки этого года

Ну вот и заканчивается год 2012. Странные цифры. Жаль уходящего времени, жаль, и ничего не поделаешь. Как поезд везет всё дальше, и остановить или замедлить невозможно. Были в Хенли около дворца Джорджа Харрисона. Его и нет уже 12 лет. Сфотографировался там, у входа в Friar Park.

А хороший был год, негоже жаловаться! Как много я ездил! В какой-то момент подумал, что даже чересчур много. Румыния, Молдавия, Азербайджан, Свиридока, Грузия и вот теперь Англия...

Нижний парк - моя территория

А как раньше я любил Нижний парк! Он был моей заповедной территорией. Одинокой фигурой бродил я там. А в детском возрасте – с Володей гуляли. И зимой там - на лыжах. Лыжни были. Из парка, если взглянуть на вировское поле, виднелось за кочегаркой скопление деревьев, в котором прятался наш дом. Наш дом.

А сколько на велосипеде я там гонял!

Была моя территория, а теперь не хочу там бывать. Не тянет. Уехало в прошлое. Не то всё. Не так. Цвета не те, воздух другой. Время другое. А я вспоминаю и чувствую в себе Нижний парк таким, каким он был раньше, с теми цветами и с тем воздухом. В другом времени.

Послезавтра должен улететь в Англию к Женечке. До 6-го января.

Из дневника

Мне чужд и противен народ, среди которого я живу. Вообще все люди мне чужды, и иностранные тоже. В здешних местах – все некрасивые, пустоглазые, неэстетичные. И мне с ними говорить не о чем. Нынче вообще нет людей, с которыми я мог бы завести беседу. Язык, на котором они говорят, вызывает отвращение. 

Мне не нравятся нынешние времена. Они – чужие. Я чувствую себя в них посторонним. Вообще я – отдельно от всего. От окружения. Даже наши родные места изменились и выглядят как-то по-другому, их как бы почти не стало, они уже «не мои».

А что осталось? Светлая память о начале жизни. Мамочка, бабушка, тётя и появившийся Женечка, мои родные люди. Раннее детство. Детство. Наш дом, наш двор, наши походы с Володей Зарубайло и наши с ним разговоры. Подростковый возраст, ранний юношеский. Но до какой-то черты, потому что уже после что-то начинало ломаться.

Я не люблю жизнь, я не жизнелюб. Я – так, как-нибудь.

Но и сетовать я не имею права. Господь Бог оградил меня от несчастий и до сих пор, как мне кажется, Он присматривает за мной. Я за это благодарен Господу Богу и Ангелу моему Хранителю и воздаю им молитву.

Наш пушкинский дом. Восход солнца

Это было когда-то ужасно давно, когда мы жили в Пушкине, в нашем деревянном доме. Ночью я встал. Лежал фотоаппарат. И я сделал снимок. Когда это было? В 1978 г.? Во второй половине 70-х, во всяком случае. Запечатленное прошлое.

День, когда их не стало.

Зоечки - в 2005 году, Риточки - в 2007-м. Ушли из жизни. Куда-то. Тоже знали и думали, что их не станет.

Это - так давно! В 1963 году, почти полвека назад, когда всё еще было далеко впереди. Зоя и Маргарита Янушевич на теплоходе, путешествуют по Днестру.

Вот где они сейчас?

Сегодня день, когда родилась моя мама

Ей бы исполнилось 86 лет. Родилась в городке Овруч в те времена, когда еще совсем невозможно было предположить, что ожидает семью в будущем. Овруч. 16 января 1926 года. Вот кусочек видео от 13 января 2006 г., когда готовились отмечать ее 80-летие:

Умерла Джералдина

Когда умирают одинокие люди, то это еще более грустно. Была одна, с котом сидела. После смерти мужа смысла в жизни не ощущала, его не было. А тут - такая болезнь. Сразу сдалась полностью. Жалко ее, была добрым и отзывчивым человеком. Приходила к Жене в субботам на час, пила кофе и курила. Куда она там ушла?

6 января, Сочельник. Завтра домой

Мама всегда вспоминала этот день, Сочельник и день рождения Евгении Ипполитовны Янушевич (1885-1966). Писала так:  Когда-то 6-го января отмечали день рождения тети Жени, шли в гости к ней на Левковскую.... Праздничное настроение... Сочельник..." Все всё забыли, только я немножко храню память. Вот этот факт знаю только я. Я еще и застал тетю Женю живой (1964 г.).

А завтра я должен улететь из Гатвика в Петербург. Вылет в 12-50, там должен быть в 8 вечера. Тагир встретит. Вот и есть у меня - Женя и Тагир. Больше никого.

Три недели пролетели. Тихо и спокойно, в общем-то. Только с Джералдиной плохо, совсем.

Долететь бы до дома благополучно.

2011-й год заканчивается

Ну, вот такие мы. Евгений Янушевич и Георгий Янушевич у ёлочки в Кавершеме.

Ну и хорошо, что одно и то же. Как в прошлом году здесь, у Жени, так и в этом. Только кое-что изменилось. Джералдина в больнице и уже, видимо, не вернется домой. Женя ее навещает. Здесь Боря. Я себе тихо сижу у компьютера. Главное у меня - там дома, Тагир и его семья.

Мы прожили хорошо этот год. Если б следующий - так же.

Мусе - 85

Позвонил Марии Семеновне Городецкой, тете Мусе, давнишней подруге мамы. Ей сегодня исполнилось 85 лет. После перелома шейки бедра кое-как ходит, уже несколько лет. Сын ее Сережа умер. Умер также внук 35 лет. Вот так. Память плохая, но нас - помнит.

Женечке - 63

Дата. Поговорили с Женей сегодня с ним по скайпу. Это фото - 30 августа 1951 г. Неужели ему здесь всего лишь три года?

Когда-то давно 19 сентября было обычным деньком

Теперь это день Риточки и Зоечки

Мне очень нравится эта фотография. Где-то они вместе бредут в лучах утреннего солнца. Словно в раю. Где это? То ли в Свиридовке, то ли в наших северных краях? Но видно, что времена давние, и еще далеко до всего.

Отара Цацуа давно нет в живых

На днях через "одноклассников" выяснил, что Отара Цацуа давно нет на белом свете. Написали, что был такой, но давно умер. Наверное, есть где-то дети, но мне это уже не интересно.

Это фото сделано 30 декабря 1966 года. Такое далекое время! Еще такое платоническое... Расстроился я, узнав об этом.

В году 1982 я видел его. По Московскому шоссе ехал на машине, меня увидел шагающего, остановился и подозвал. Тогда коротко поговорили, он оставил мне свой адрес в Сухуми. И это было почти 30 лет назад. В общем, всё в прошлом.  

 

А вот получил сообщение от некоего Ивана Самойлова:

 

На момент смерти жил уже в Ленинграде, умер в 1993 в Ленинграде, отказало сердце( инфаркт). Похоронен в Санкт-Петербурге , на Южном кладбище.