Еще один человек добавился к 19 сентября

Николай Федорович – Коля Гоменюк умер в этот день один год назад. 72 года ему было, и знакомы мы были лет сорок. Работал на Ленфильме. Но в последнее время болел, из дома не выходил. Мне он случайно, по ошибке, позвонил 5-го сентября. Я и записал это: «Вечером позвонил Коля Гоменюк (по ошибке). Поговорили. Ему 72 будет. Не выходит из дома».

Да, мы мило с ним поговорили - голос такой знакомый, из далекого прошлого, то-сё обсудили и вспомнили, и  чувствовалось, что ему хотелось поговорить еще. Но и то хорошо, приятное воспоминание осталось. А 29 сентября стало известно, что 19-го он умер. Жалко его и жалко всё.

19 сентября - их дата

Десять лет, как нет мамочки. А до этого она четыре года болела. Писала в дневничке своем о том, что придет время, когда её не станет. Обо мне волновалась, как я один останусь. Остался. Храню память. Отмечаю года. Вот обо мне некому будет помнить. Ну, и ладно. Может, еще все увидимся – там?

А тёти нет уже 12 лет. Побежали года. Вот она четко осознавала, что наступит время без нее. Ой, как надо было ценить моменты, когда мы были все вместе! А сейчас – всё удалилось, отодвинулось в прошлое. Но уже и не могли бы они жить по количеству лет. Так устроено.

Это, кажется, 18 апреля 1998 года. Отмечаем день рождения Зои Васильевны Янушевич (1916-2005). Справа ее сестра - Маргарита Васильевна Янушевич (1926-2007).

Мы любили смотреть на звёздное небо

Зоя любила. В Свиридовке вечером выходила во двор около нашей хатки, долго стояла и рассматривала звездное небо. Наверное, искала созвездие Кассиопеи... И я тоже, когда приезжал в 2010-х годах в Свиридовку в дом Люды, то каждый вечер выходил курить к воротам на шлях, там стоял и всматривался в звездное небо.

Звездное небо – это тайна и загадка. Нам видна Вселенная и даже очень отдаленные ее места, обозначенные мерцающими звездами и звездочками. А Вселенная связана с Вечностью. И получается, что смотрим мы в Вечность. Одновременно и в Прошлое, и в Будущее, и в ту, и в другую её сторону.

Когда смотришь на звездное небо, то четко осознаешь, что нас всех скоро не станет, а всё это  так же будет существовать и мерцать – небо, звезды, созвездия.

И почему-то думают, что умершие люди где-то там, в каком-то местечке огромного неба. Кажется, что и мы там будем в каких-то далеких мирах. Вот потому и притягательно звездное небо.  

Старинный дом

Иван Кугач: Дом Рябушинского

Там есть лестница на второй этаж, которая скрипит. Дверь в комнаты с простым замком. Окна – двойные рамы, вторые еще не вставлены. На чердаке запах старых газет и бумаг, пыли и кошек. Окно чердачное, его можно открыть.

Так это мой дом!  

День мамы

Он опять наступил, а ее нет уже десять лет. Они наступают, когда человека нет. Так и с нами будет. Жили-жили, а потом «не стало», как говорят. Мама боялась и не любила своих дней рождения. Она остро ощущала трагичность факта исчезновения человека, личности и приближения этого. Хотелось бы съездить еще раз в Овруч, где мама родилась в 1926 году.

Маргарита Васильевна Янушевич, на балконе своего дома. Купчино, май 1997 г. Цветочки... Анютины глазки...

Мое место на земле

Многие, если не большинство, с легкостью переезжают с места на место, им всё равно где жить, у них нет никакой привязанности и привязки к месту и к местности, космополиты безродные. У меня же есть и очень сильная привязка. Это город Пушкин, а в нем небольшой уголок - Московское шоссе, Глинки, Ожаровская, ВИР,  вировское поле, Колоничка, Нижний парк, дорога на Павловск, железная дорога, Ижорские дома, где был мой детский сад. И наш огород за железной дорогой. Там - всё моё.


Вот это "всё моё" - вид сверху:

Колоничка зимой:

Сожаление

Моё самое дорогое место на земле – это место нашего бывшего дома в г. Пушкине, Московское шоссе, 33. Я там прожил большую часть жизни. И вот уже 32 года, как дома нет (с 1984), ничего нет, там сплошное запустение. Лишь кое-где прошлое узнаётся по старым деревьям, по каким-то сохранившимся артефактам прошлого. Еще давно, в те времена, когда я там жил, у меня проскальзывала мысль, что «нужно зафотографировать каждый квадратный сантиметр дома», также всё вокруг и рядом. И фотоаппарат был, а не сделал этого. Нет, кое-что всё-таки сделал, но обидно мало. Свой любимый подоконник, за которым проведено столько времени, не снял. Есть только чей-то такой снимок:

И виды из окна, осенью:

Дорожка к дому. 

 Вид из окна осенью:

Да, благодаря мне хоть что-то есть, но мало. Нет фото нашей второй комнаты, нет кухни, коридора, коридорного хлама, лестницы наверх, чердачной лестницы и чердака. Много чего. А просто хотелось бы фотографический памятник в Интернете оставить. Который, может, меня перестоит.

Tchin-tchin, 1963

То лето 1963 года незабвенное и самое выделяющееся из череды. Много всего было, хорошего, драматичного, переломного. Это между 10 классом 477 школы г.Пушкина и последним классом вечерней школы, мне было 17 лет. Летом я долгое время жил один. Памятные поездки в Таллин, а потом в Ригу и Лиепаю...

И дома, в нашей пушкинской квартире, - по вечерам сидел у приемника и слушал западную музыку. Среди прочих, была такая музыкальная радиостанция - "Радио Монте-Карло". Казалось мне, что вещают они из совсем другого, недосягаемого мира. Тогда была популярна вещь Ришара Антони "Tchin-tchin".



Уже недавно я узнал, что он в прошлом году умер (1938-2015). Был сирийского происхождения, настоящая его фамилия Бтеш. Умер в 77 лет, под конец жизни выглядел совсем стареньким.

19 сентября - наша дата, их дата

День памяти наших с Женей дорогих мамочек, Зоечки и Риточки, двух сестричек, которые любили друг друга и помогали друг другу. Которые нас вырастили. Благодаря которым у нас было счастливое детство.

А уже всё удаляется в прошлое, и многое забывается или с трудом вспоминается. Задаешься вопросом: как же это так, что мама была, а теперь её нет? Была. Нет. Куда удалилась? И она, когда была, то думала об этом. Записано в её - Риты - дневничке, что думала о том, что её не станет и пыталась угадать, что же потом тут будет без неё.

Говорят, что там встречаются. Так ли это? Хорошо, если бы так.

 Забытое фото: Зоя и Рита на берегу Днестра в Молдавии, год 1960. Еще молодые совсем. Еще так далеко до всего, еще почти полвека жить, еще не навещали тревожные мысли. Еще были большие надежды. 

Их никого нет

Мои старшие друзья - с 1963 года. Тогда мне было важно иметь старших друзей, и они были. Евгений Хохоев (1936-2012) был на десять лет старше меня. Сколько же времени провели мы в разговорах!

А с Зиной Хохоевой (1934-2002) мы "отдельно" дружили. С ней у меня были другие разговоры. И их уже давно нет! Не верится! И сын их, Саша Хохоев, умер два года назад в возрасте 56 лет. Дом, где все они жили, есть, но без них.

А красивые были! Сейчас нет таких людей.

Стало пусто внутри

Это так сейчас. А что будет потом? Всё вычеркивается. Ничего не остаётся. Даже любимые места не хочется посетить. "Утро жизни" тоже особо не вспоминается. Только есть какой-то смутный образ мой, когда маленький, один бреду в детском осеннем пальтишке.

И ничего не придумать, чтобы это состояние изменить.

Мамы нет, тёти нет. И столько людей уже ушло. Были - нет их.

Неужели это мы с Женей? 1950 г., Пушкин, Московское шоссе. Я в черненьком пальто - "мне стало пусто внутри". Господи!

90 лет назад родилась моя мама, Маргарита Васильевна Янушевич

 Маргарита Васильевна Янушевич, 1990 г. Фото на паспорт.

Мама родилась 16 января 1926 года в маленьком городке Овруче в Житомирской области. Вся семья туда переехала в начале 20-х г.г. из Житомира, потому что отец Риты и Зои – Василий Ипполитович Янушевич (1885-1937) был адвокатом, судьей, и работал в Житомирской области. Тогда был еще благополучный период НЭПа, семья жила в полном достатке.

 Вся семья в Овруче, приблизительно 1928 год. Наталия Васильевна Янушевич, Зоя, Рита на руках у Василия Ипполитовича Янушевича.

Овруч, 1926 год. Риточка с домработницей Таней, специально нанятой для ухода за девочкой.

У мамы не сохранились воспоминаний об Овруче, в её памяти осталось только «большое поле с мелкими красными цветочками». И за всю жизнь ни маме, ни её сестре в Овруче вновь побывать не удалось. Только я туда съездил в 2008 году. Мне он показался захудалым, некрасивым местом. А в те, в их времена, видимо, воспринимался ими иначе.

 Так выглядит Овруч.

Мама тяжело переживала все свои дни рождения. Я помню её 30-летие (1956), когда она вернулась с работы и сказала – «ужас, не напоминайте мне об этом».

В 1990-м году, когда мама была у меня в Париже, она записала в своем дневничке:

16.01.1990. Вот и настал этот день. Нет сил. Лежала, вспоминала папу. Только в детстве было что-то, но страшно было и тогда. Даже страшнее. Рыдала, когда исполнилось 10 лет. Предчувствия.

Пришел Ж. Бодрый. Пойдем в ресторан, одеваюсь. В китайско-вьетнамский, близко. Вызвонили Лену (Тамахину) с Александром Васильевичем (Плотто). Мило посидели. Потом пошли к ним пить чай. В первом часу домой. Господи, зачем это всё?! 

Ну, вот так, так всё и прошло. Счастья не было, были лишь предчувствия плохого. И всегда – страшно. Мама часто произносила это слово, за что я на нее сердился. Но ведь действительно – страшно, если задуматься.

7 декабря 2015

Я помню и я вспоминаю, я один, больше никто. Вспоминать жутко - теперь. А что меня спасло и быстро вернуло обратно? Тогда еще люди были хорошие, добрые.

Наше окно второй комнаты со слабым светом, когда поезд проезжал мимо вировского поля. Господи! 54 года назад.

Был ли это я?

19 сентября, день памяти

День, когда не стало наших мамочек, моей и Жениной. Риты и Зои. Зоечки уже десять лет, как нет на свете, а Риточки - восемь. Удалилось. И не скажешь, что "как будто вчера". Нет, давно их не стало, и уже черты стираются, остаётся больше образ. И бесконечное сожаление, что я себя плохо вёл, иной раз безобразно, часто безобразно, да.

Сад, весна, 1997-й год. Две сестры идут. Любили друг друга и всегда поддерживали. Хотелось бы, чтобы где-то там, в красивом месте, они были бы так же вместе и со всеми своими родными людьми.

Зоя Васильевна Янушевич (1916-2005)
Маргарита Васильевна Янушевич (1926-2007)

Восхваление июня

Июнь – хороший месяц. Может, самый хороший из всех. Это начало лета, когда лето еще будет долго длиться. Это изобилие света белых ночей.

Мне тогда было, кажется, 14 лет, я 7-й класс заканчивал. И вот однажды я решил провести ночь на улице – под предлогом того, что мне надо с книжкой к экзамену готовиться. На самом деле я хотел узнать, как ночью время проходит.

Я бродил в эту белую ночь вокруг нашего городского пруда. Нигде ни одного человека не было видно, я один. Вдруг смотрю – у берега лодка пустая стоит, просто как в сказке. Не прикрепленная, она уплыла с другого берега от спасательной станции. Я сел в нее, поплыл посередине пруда, глядя вверх, на мерцание светлого неба и высокие полосы серебристых облаков. Уже тогда я сразу же осознал, что это «момент, который надо запомнить на всю жизнь», я понял, что никогда не будет его повторения, это единично в жизни, чтобы вот так - оказаться в чудную белую ночь на лодке посреди нашего пруда, когда никого вокруг нет. В общем, ощутил что-то.

Потом вернулся в наш двор, там сидел. А как медленно течёт время в том возрасте! Я ходил за один квартал смотреть на большие городские часы, у которых стрелка двигалась рывками, и так медленно отсчитывалось время, словно оно застыло. Схожу к часам, а всего лишь пятнадцать минут прошло.

Солнце уже вовсю било лучами, освещенное шоссе ярко блестело, я шагал прямо по шоссе, посередине, не было ни людей, ни машин.

Было еще так далеко до всего.
 

50 лет назад не стало нашей бабушки

Полвека прошло, как бабушка умерла. 27-го марта 1965 года. О бабушке мы с Женей написали:

Наша бабушка Наталия Васильевна Янушевич, 1893-1965 

Как всё давно было! А где она, в каких мирах? Это загадка.

И фото осталось мало. Не до этого было. Вот это - я сфотографировался с бабушкой, дергая за ниточку, привязанную к фотоаппарату "Любитель". Придумал! И остался снимок! Это примерно 1956 год. Или 1957.

 

 А сверху портрет Женечки маленького висит.

Я в самолете 7 января 2015

Лечу из Хитроу в Петербург. Меня встретят Тагир и Терлан, в 00-50 ночи.

На память

Неделю назад вернулся из Турции, где был с Женечкой. С ночи не мог заснуть, сфотографировался. Вот что получилось:

В Турции у меня окончательно отвалилась бородавка под глазом, которая мне была очень неприятна. Вот как я выглядел в августе этого года в Азербайджане, на Каспийском море:

21 июня 1984 года - отъезд во Францию

Как это было драматично - уезжать насовсем! Я чувствовал, что это что-то не то, и была у меня какая-то внутренняя тревога. Но и не ехать тоже было нельзя. Каким бы я был, если б не было опыта жизни во Франции?

Мария Иосиповна вещи мне собирала. Все были нарядные такие, с надеждой. И на меня надеялись. Ай-ай, какое событие!

Мама тут красивая и молодая. Жаль ее. Но все же я искупил вину тем, что она много ездила во Францию и в другие страны, ей там так нравилось.

А теперь - всё в прошлом. Францию не хочу вспоминать. Ничего хорошего там у меня не было.

А это перед отъездом, в июне 1984, в нашем саду. Мама купила мне такой финский костюм - футболка и шорты. Какие мы молодые!

В середине февраля 2014-го

Гулял сегодня с Шамилем около Колонички, также в ВИР зашли. Опять буду повторяться, что там всё знакомо с раннего детства и что это - моя территория. Наверное, когда я умру, то моя душа будет там слоняться.

Вот эти строения, бывшая кочегарка, такие родные. Неизвестно, кто и когда их построил. Во дворе нашем - свалка. Но моя липа, где у меня была наверху заветная скамеечка, до сих пор стоит. Всё то же Московское шоссе - сколько там близких и родным мне людей ходило! Только Володя Зарубайло остался. Но - удалился от меня. А так - все чужие.

Жизнь как-то грустно устроена. И моя жизнь - пустая. Осталось только одно - воспоминание о детских и отроческих годах.