Еще один человек добавился к 19 сентября

Николай Федорович – Коля Гоменюк умер в этот день один год назад. 72 года ему было, и знакомы мы были лет сорок. Работал на Ленфильме. Но в последнее время болел, из дома не выходил. Мне он случайно, по ошибке, позвонил 5-го сентября. Я и записал это: «Вечером позвонил Коля Гоменюк (по ошибке). Поговорили. Ему 72 будет. Не выходит из дома».

Да, мы мило с ним поговорили - голос такой знакомый, из далекого прошлого, то-сё обсудили и вспомнили, и  чувствовалось, что ему хотелось поговорить еще. Но и то хорошо, приятное воспоминание осталось. А 29 сентября стало известно, что 19-го он умер. Жалко его и жалко всё.

19 сентября - их дата

Десять лет, как нет мамочки. А до этого она четыре года болела. Писала в дневничке своем о том, что придет время, когда её не станет. Обо мне волновалась, как я один останусь. Остался. Храню память. Отмечаю года. Вот обо мне некому будет помнить. Ну, и ладно. Может, еще все увидимся – там?

А тёти нет уже 12 лет. Побежали года. Вот она четко осознавала, что наступит время без нее. Ой, как надо было ценить моменты, когда мы были все вместе! А сейчас – всё удалилось, отодвинулось в прошлое. Но уже и не могли бы они жить по количеству лет. Так устроено.

Это, кажется, 18 апреля 1998 года. Отмечаем день рождения Зои Васильевны Янушевич (1916-2005). Справа ее сестра - Маргарита Васильевна Янушевич (1926-2007).

Мы любили смотреть на звёздное небо

Зоя любила. В Свиридовке вечером выходила во двор около нашей хатки, долго стояла и рассматривала звездное небо. Наверное, искала созвездие Кассиопеи... И я тоже, когда приезжал в 2010-х годах в Свиридовку в дом Люды, то каждый вечер выходил курить к воротам на шлях, там стоял и всматривался в звездное небо.

Звездное небо – это тайна и загадка. Нам видна Вселенная и даже очень отдаленные ее места, обозначенные мерцающими звездами и звездочками. А Вселенная связана с Вечностью. И получается, что смотрим мы в Вечность. Одновременно и в Прошлое, и в Будущее, и в ту, и в другую её сторону.

Когда смотришь на звездное небо, то четко осознаешь, что нас всех скоро не станет, а всё это  так же будет существовать и мерцать – небо, звезды, созвездия.

И почему-то думают, что умершие люди где-то там, в каком-то местечке огромного неба. Кажется, что и мы там будем в каких-то далеких мирах. Вот потому и притягательно звездное небо.  

Старинный дом

Иван Кугач: Дом Рябушинского

Там есть лестница на второй этаж, которая скрипит. Дверь в комнаты с простым замком. Окна – двойные рамы, вторые еще не вставлены. На чердаке запах старых газет и бумаг, пыли и кошек. Окно чердачное, его можно открыть.

Так это мой дом!  

День мамы

Он опять наступил, а ее нет уже десять лет. Они наступают, когда человека нет. Так и с нами будет. Жили-жили, а потом «не стало», как говорят. Мама боялась и не любила своих дней рождения. Она остро ощущала трагичность факта исчезновения человека, личности и приближения этого. Хотелось бы съездить еще раз в Овруч, где мама родилась в 1926 году.

Маргарита Васильевна Янушевич, на балконе своего дома. Купчино, май 1997 г. Цветочки... Анютины глазки...

Мое место на земле

Многие, если не большинство, с легкостью переезжают с места на место, им всё равно где жить, у них нет никакой привязанности и привязки к месту и к местности, космополиты безродные. У меня же есть и очень сильная привязка. Это город Пушкин, а в нем небольшой уголок - Московское шоссе, Глинки, Ожаровская, ВИР,  вировское поле, Колоничка, Нижний парк, дорога на Павловск, железная дорога, Ижорские дома, где был мой детский сад. И наш огород за железной дорогой. Там - всё моё.


Вот это "всё моё" - вид сверху:

Колоничка зимой:

Сожаление

Моё самое дорогое место на земле – это место нашего бывшего дома в г. Пушкине, Московское шоссе, 33. Я там прожил большую часть жизни. И вот уже 32 года, как дома нет (с 1984), ничего нет, там сплошное запустение. Лишь кое-где прошлое узнаётся по старым деревьям, по каким-то сохранившимся артефактам прошлого. Еще давно, в те времена, когда я там жил, у меня проскальзывала мысль, что «нужно зафотографировать каждый квадратный сантиметр дома», также всё вокруг и рядом. И фотоаппарат был, а не сделал этого. Нет, кое-что всё-таки сделал, но обидно мало. Свой любимый подоконник, за которым проведено столько времени, не снял. Есть только чей-то такой снимок:

И виды из окна, осенью:

Дорожка к дому. 

 Вид из окна осенью:

Да, благодаря мне хоть что-то есть, но мало. Нет фото нашей второй комнаты, нет кухни, коридора, коридорного хлама, лестницы наверх, чердачной лестницы и чердака. Много чего. А просто хотелось бы фотографический памятник в Интернете оставить. Который, может, меня перестоит.

Tchin-tchin, 1963

То лето 1963 года незабвенное и самое выделяющееся из череды. Много всего было, хорошего, драматичного, переломного. Это между 10 классом 477 школы г.Пушкина и последним классом вечерней школы, мне было 17 лет. Летом я долгое время жил один. Памятные поездки в Таллин, а потом в Ригу и Лиепаю...

И дома, в нашей пушкинской квартире, - по вечерам сидел у приемника и слушал западную музыку. Среди прочих, была такая музыкальная радиостанция - "Радио Монте-Карло". Казалось мне, что вещают они из совсем другого, недосягаемого мира. Тогда была популярна вещь Ришара Антони "Tchin-tchin".



Уже недавно я узнал, что он в прошлом году умер (1938-2015). Был сирийского происхождения, настоящая его фамилия Бтеш. Умер в 77 лет, под конец жизни выглядел совсем стареньким.

19 сентября - наша дата, их дата

День памяти наших с Женей дорогих мамочек, Зоечки и Риточки, двух сестричек, которые любили друг друга и помогали друг другу. Которые нас вырастили. Благодаря которым у нас было счастливое детство.

А уже всё удаляется в прошлое, и многое забывается или с трудом вспоминается. Задаешься вопросом: как же это так, что мама была, а теперь её нет? Была. Нет. Куда удалилась? И она, когда была, то думала об этом. Записано в её - Риты - дневничке, что думала о том, что её не станет и пыталась угадать, что же потом тут будет без неё.

Говорят, что там встречаются. Так ли это? Хорошо, если бы так.

 Забытое фото: Зоя и Рита на берегу Днестра в Молдавии, год 1960. Еще молодые совсем. Еще так далеко до всего, еще почти полвека жить, еще не навещали тревожные мысли. Еще были большие надежды. 

Их никого нет

Мои старшие друзья - с 1963 года. Тогда мне было важно иметь старших друзей, и они были. Евгений Хохоев (1936-2012) был на десять лет старше меня. Сколько же времени провели мы в разговорах!

А с Зиной Хохоевой (1934-2002) мы "отдельно" дружили. С ней у меня были другие разговоры. И их уже давно нет! Не верится! И сын их, Саша Хохоев, умер два года назад в возрасте 56 лет. Дом, где все они жили, есть, но без них.

А красивые были! Сейчас нет таких людей.

Стало пусто внутри

Это так сейчас. А что будет потом? Всё вычеркивается. Ничего не остаётся. Даже любимые места не хочется посетить. "Утро жизни" тоже особо не вспоминается. Только есть какой-то смутный образ мой, когда маленький, один бреду в детском осеннем пальтишке.

И ничего не придумать, чтобы это состояние изменить.

Мамы нет, тёти нет. И столько людей уже ушло. Были - нет их.

Неужели это мы с Женей? 1950 г., Пушкин, Московское шоссе. Я в черненьком пальто - "мне стало пусто внутри". Господи!

90 лет назад родилась моя мама, Маргарита Васильевна Янушевич

 Маргарита Васильевна Янушевич, 1990 г. Фото на паспорт.

Мама родилась 16 января 1926 года в маленьком городке Овруче в Житомирской области. Вся семья туда переехала в начале 20-х г.г. из Житомира, потому что отец Риты и Зои – Василий Ипполитович Янушевич (1885-1937) был адвокатом, судьей, и работал в Житомирской области. Тогда был еще благополучный период НЭПа, семья жила в полном достатке.

 Вся семья в Овруче, приблизительно 1928 год. Наталия Васильевна Янушевич, Зоя, Рита на руках у Василия Ипполитовича Янушевича.

Овруч, 1926 год. Риточка с домработницей Таней, специально нанятой для ухода за девочкой.

У мамы не сохранились воспоминаний об Овруче, в её памяти осталось только «большое поле с мелкими красными цветочками». И за всю жизнь ни маме, ни её сестре в Овруче вновь побывать не удалось. Только я туда съездил в 2008 году. Мне он показался захудалым, некрасивым местом. А в те, в их времена, видимо, воспринимался ими иначе.

 Так выглядит Овруч.

Мама тяжело переживала все свои дни рождения. Я помню её 30-летие (1956), когда она вернулась с работы и сказала – «ужас, не напоминайте мне об этом».

В 1990-м году, когда мама была у меня в Париже, она записала в своем дневничке:

16.01.1990. Вот и настал этот день. Нет сил. Лежала, вспоминала папу. Только в детстве было что-то, но страшно было и тогда. Даже страшнее. Рыдала, когда исполнилось 10 лет. Предчувствия.

Пришел Ж. Бодрый. Пойдем в ресторан, одеваюсь. В китайско-вьетнамский, близко. Вызвонили Лену (Тамахину) с Александром Васильевичем (Плотто). Мило посидели. Потом пошли к ним пить чай. В первом часу домой. Господи, зачем это всё?! 

Ну, вот так, так всё и прошло. Счастья не было, были лишь предчувствия плохого. И всегда – страшно. Мама часто произносила это слово, за что я на нее сердился. Но ведь действительно – страшно, если задуматься.