Они всегда вспоминали эти июньские дни 1941 года

Бабушка со своей младшей дочерью – ей было 15 лет – приехала в гости в Ленинград к старшей дочери, Зое. Она жила в Ленинграде в общежитии аспирантов ВИРа на Саперном пер. 7. Младшая дочь – это моя мама – Рита.

Они приехали в Ленинград из Житомира 21 июня 1941 года. Поезд почему-то прибыл на Варшавский вокзал, и они отправились в общежитие Зои. Вечером же все вместе вышли на прогулку по Невскому проспекту. В те времена Ленинград для них был словно Нью-Йорк, что-то за гранью воображаемого. До войны в городе сохранялись остатки прежней роскоши, еще многое выглядело как в царские времена, было много шикарного, люди были из того, прошлого времени. 

 Ленинград, Невский проспект до войны

 На маму сильное впечатление произвели цельные окна в старых домах Петербурга. Почему-то она связывала с ними большие надежды, ей казалось, что её счастье состоится именно за такими окнами. И потом она мне часто показывала на такие окна. Что-то она писала потом в своем дневнике, что из-за войны всё рухнуло, мужчин почти не осталось, и "не сбылись ее мечты о цельных окнах"… И я по привычке тоже до сих пор отмечаю эти окна. Они остались. 

Ленинград, Кирочная, 24. Дом с "цельными окнами". По Кирочной они часто ходили в блокаду. Это было рядом с их общежитием.

На следующий день они собрались поехать в Петергоф. Но с утра сообщили, что днем будет передаваться важное правительственное сообщение. Началась война. Расстроились, никуда не поехали. Всё моментально изменилось – обстановка, лица людей. Они долго не могли решить, что им делать – оставаться в Ленинграде или вернуться в Житомир. Остались в Ленинграде. Выехали в Пушкин, жили там до начала блокады в служебных домиках на территории ВИРа (в двух шагах от нашего будущего дома, где я потом прожил 38 лет).

Из дневника мамы, Маргариты Васильевны Янушевич:  

"22 июня 1993. Роковой день, памятный день. День конца жизни. Не выразить. По дороге в Ленинград было много молодых мужественных мужчин. Военных. Обращали внимание, ухаживали. Говорили хорошие, интересные слова. Потом, после 22-го, всё резко сломалось. Опустело. Больше такого не стало. Ощущение 22-го, что – конец, не выбраться из несчастья. Как я плакала, когда вышел [из поезда] где-то в Витебске Владимир! Всё это похоронено во мне. Что с ним? Ехал домой, к маме. (…)

Бедные мы! Такой дорогой ценой заплатили за дальнейшую жизнь при советском фашизме. Сохранили сталинизм. Так победа ли? Помню чувство конца своей личной жизни в этот день. Обвал. Черные предсказания внутри оправдались. Потом больше никогда не встречала, не наблюдала столько красивых, настоящих мужчин. Выкосил 1937-1941 г." 

Больница № 26 на ул. Костюшко

Больница – это вообще ничего хорошего. Это означает, что здоровье не в порядке, что болезни подступили, и что надо от них как-то избавляться. Больница, в которую меня направили, большая, прямо как аэропорт. Средней благоустроенности, с «евроремонтом». Чистая, в коридорах цветы расставлены, дорожки расстелены. Но в некоторых отделениях мне было видно, что больные лежат в коридорах, и много таких.

На моем отделении было не так людно, и в коридоре не лежали. В палате шесть коек. Много ведь? Или нет? Дело в том, что почти все больные теперь имеют гаджеты, они ими заняты, и большую часть времени в палате царит гробовая тишина.

Никольский собор

Период в моей жизни. Когда-то я туда часто ездил. Что я там делал? Просто стоял? Не помню. Но считал необходимым время от времени посещать этот собор. Туда ходил трамвай №11 от Витебского вокзала. Это были 1963-1965 г.г. Или еще дольше? Какой-то несчастный я был тогда.

Химич Юрий Иванович (1928-2003) "Тени на Никольском" (1957)

Дорогая моя фигурка

Статуэтка была у нас, наверное, с года 1956-го. Не знаю, откуда она у нас взялась. Маленький мальчик в зимнем пальтишке. Мама часто говорила: это ты. Т.е. это была как бы моя статуэтка, меня маленького, стоявшая на разных квартирах почти шестьдесят лет. И была у меня мысль, чтобы мне положили ее в могилу, когда умру. Хотел распорядиться так. Еще недавно, в конце прошлого года, я брал в руки эту фигурку - она стояла на серванте на кухне, вытирал с нее пыль. И не переставал удивляться, что так долго она существует.

И вот надо же было такому случиться, что именно этой фигурки - не стало. Позавчера вечером я это обнаружил. Стал отчаянно искать везде. Нет, нет нигде. Меллада ничего не помнит, дети ничего не могут сказать. Наконец, пришел с работы Тагир - у него спрашиваю. "Да, так получилась, упала, разбилась на мелкие кусочки, я хотел склеить, но это было невозможно".

Вот и выяснилось. Что ж, я решил не показывать своего огорчения. Люди теряют гораздо большее, всё теряют, и вообще страшные вещи происходят. Так что придется мне смириться с исчезновением этой маленькой дорогой безделушки. Всё материальное разрушается, исчезает.

16 января - день рождения мамы

Её нет, а дни рождения проходят. Так и с нами будет. Мама, Маргарита Васильевна Янушевич:

Крым, Севастополь, Херсонес, 1978 г. Октябрь. А здесь радость еще, еще будущее есть, долгое.

Умер Петя

Точно неизвестно, в какой день умер Пётр Васильевич Бураков, Петя. Его обнаружили мёртвым 8 ноября в его квартире на Ропшинской ул. 25, кв. 18. Родился он 28 июля 1957 года в деревне Пустомержа Кингисепского района Ленинградской обл. У него есть старший брат и сестра, племянники. Мать еще жива. Умер он от пьянки. Пил давно и много.

Когда-то мы очень дружили и провели много времени вместе. Он дважды приезжал ко мне в Париж. И вообще в какой-то период ближе него у меня никого не было. А в последнее время мы уже не общались, вероятно, из-за того, что он сильно выпивал. Новость о его кончине меня удручила, вызвала разные грустные чувства.

Было прощание с ним – 15 ноября. Родственники, люди с его работы. Рыдал его племянник Сергей. Отвезли отпевать в церковь в Волосовском районе, а потом хоронить в Пустомерже (недалеко оттуда). Туда, где он и родился.

Петя, 12 января 2008 г.:

Не спал ночь от страхов. Зачем? Пусть.

 

 

 

 

 

 

Петр Бураков. Могила. Деревня Ястребино, недалеко от Кингисеппа в Ленинградской области.

Картинка из детства

Такой был в Кишиневе ручей, где мы проводили долгое время, ходили по нему в разных направления, что-то искали. Он был в старом Ботсаду, сейчас там дендрарий. Удивительно, что ручей этот до сих пор есть. Но его не узнать. Первый раз мы появились там в 1955 году. Мне было 12 лет, и летом мы жили на Боюканах. А Женя тогда пошел в первый класс. С нами была еще Таня Арасимович. Чудное время, чудное место. А картинка Frits Thaulow.

Я в Греции

 
Вот я в Греции, в Афинах, 28 апреля 2018 года. Сижу в кафе. Женя меня сфотографировал. Вот так я выгляжу в 72 года. Дожил, как говорится. Дожил, а смысла нет ни в чем никакого, вот в чем проблема.

А когда-то гуляли с Володей Зарубайло в нашем дворе и изучали окрестности.

Незамеченное

 
Господи, какая прелесть этот балкончик дома 29 на Московском шоссе Пушкина! "Дом Амброжевича". Мимо него проходил почти четыре десятка лет. А - не видел этой особой красоты. Теперь же и дома этого нет, он, кажется, совсем сгорел и развалился. Нет его.

Мамин день

Мама всегда переживала приближение и наступление 16-го января, своего дня рождения, потому что осознавала, как быстро время летит и что, в конце концов, всё пролетит. Страшилась. А всё равно отмечала этот день, гостей приглашала, учитывала, кто позвонил, а кто нет - подводила итог в конце дня. Значит, был это для нее день пугающий, но важный.

Маме исполнилось бы сегодня 92 года, и уже одиннадцатый год, как её нет. А где она? Где? Никто не знает.

Это примерно в году 1980-м. Давно-то как!

Еще один человек добавился к 19 сентября

Николай Федорович – Коля Гоменюк умер в этот день один год назад. 72 года ему было, и знакомы мы были лет сорок. Работал на Ленфильме. Но в последнее время болел, из дома не выходил. Мне он случайно, по ошибке, позвонил 5-го сентября. Я и записал это: «Вечером позвонил Коля Гоменюк (по ошибке). Поговорили. Ему 72 будет. Не выходит из дома».

Да, мы мило с ним поговорили - голос такой знакомый, из далекого прошлого, то-сё обсудили и вспомнили, и  чувствовалось, что ему хотелось поговорить еще. Но и то хорошо, приятное воспоминание осталось. А 29 сентября стало известно, что 19-го он умер. Жалко его и жалко всё.

 

Коля родился 9 сентября 1945 года.

19 сентября - их дата

Десять лет, как нет мамочки. А до этого она четыре года болела. Писала в дневничке своем о том, что придет время, когда её не станет. Обо мне волновалась, как я один останусь. Остался. Храню память. Отмечаю года. Вот обо мне некому будет помнить. Ну, и ладно. Может, еще все увидимся – там?

А тёти нет уже 12 лет. Побежали года. Вот она четко осознавала, что наступит время без нее. Ой, как надо было ценить моменты, когда мы были все вместе! А сейчас – всё удалилось, отодвинулось в прошлое. Но уже и не могли бы они жить по количеству лет. Так устроено.

Это, кажется, 18 апреля 1998 года. Отмечаем день рождения Зои Васильевны Янушевич (1916-2005). Справа ее сестра - Маргарита Васильевна Янушевич (1926-2007).

Мы любили смотреть на звёздное небо

Зоя любила. В Свиридовке вечером выходила во двор около нашей хатки, долго стояла и рассматривала звездное небо. Наверное, искала созвездие Кассиопеи... И я тоже, когда приезжал в 2010-х годах в Свиридовку в дом Люды, то каждый вечер выходил курить к воротам на шлях, там стоял и всматривался в звездное небо.

Звездное небо – это тайна и загадка. Нам видна Вселенная и даже очень отдаленные ее места, обозначенные мерцающими звездами и звездочками. А Вселенная связана с Вечностью. И получается, что смотрим мы в Вечность. Одновременно и в Прошлое, и в Будущее, и в ту, и в другую её сторону.

Когда смотришь на звездное небо, то четко осознаешь, что нас всех скоро не станет, а всё это  так же будет существовать и мерцать – небо, звезды, созвездия.

И почему-то думают, что умершие люди где-то там, в каком-то местечке огромного неба. Кажется, что и мы там будем в каких-то далеких мирах. Вот потому и притягательно звездное небо.  

Старинный дом

Иван Кугач: Дом Рябушинского

Там есть лестница на второй этаж, которая скрипит. Дверь в комнаты с простым замком. Окна – двойные рамы, вторые еще не вставлены. На чердаке запах старых газет и бумаг, пыли и кошек. Окно чердачное, его можно открыть.

Так это мой дом!